Еще десять–пятнадцать лет назад в российской науке публикации в журналах, индексируемых в Web of Science и Scopus, были официально закреплены как ключевой показатель результативности. В «майских указах» 2012 года, в частности в Указе Президента РФ № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки», прямо ставилась задача довести долю публикаций российских исследователей в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных Web of Science, до 2,44%. Это означало, что видимость национальной науки во многом определяли две глобальные базы — Web of Science и Scopus, через которые считали публикации, цитируемость, рейтинги университетов и стран (Clarivate, Web of Science Core Collection; Elsevier, Scopus).
Этим текстом объединенная редакция проектов Indicator и InScience.News начинает цикл публикаций о том, как меняется российская научная периодика и место российских ученых в мировой науке в условиях новой геополитики. В первой части цикла попробуем зафиксировать базовый факт: сколько вообще научных статей выходит в мире и какое место в этом потоке занимает Россия, если считать только индексируемые, рецензируемые журналы, а не «мусорные» площадки, и какие самые заметные тенденции можно выделить за последние годы.
Мировая научная публицистика в 2020-х годах: место России в общем приросте
По данным Национального научного фонда США (NSF), который ежегодно анализирует базу Scopus, в 2020 году в мире было опубликовано около 2,9 млн статей по науке и технике (NSB/NSF, Science and Engineering Indicators, раздел Publications Output: U.S. Trends and International Comparisons). После некоторого роста в 2022–2023 годах мировой объем стабилизировался на уровне примерно 3,3 млн публикаций в год (NSB/NSF, Publications Output…). Эти цифры отражают только то, что попадает в крупную международную базу: рецензируемые журналы и конференции, прошедшие отбор по формальным и качественным критериям (NSB/NSF, Science and Engineering Indicators). Если добавить менее формализованные издания и национальные журналы, не индексируемые в Scopus, оценки будут выше, но именно этот «индексируемый» сегмент определяет видимую мировому сообществу науку (NSB/NSF, Publications Output…).
В 2020 году Китай давал 23% всех учтенных публикаций, США — 16%, страны ЕС вместе — около 18% (NSB/NSF, Publications Output: U.S. Trends and International Comparisons). В свежем отчете NSF за 2010–2020 годы показано, что четыре страны — Китай, Индия, Россия и США — обеспечили примерно половину прироста мирового числа статей: на Китай пришлось 36% дополнительного массива, на Индию — 9%, на Россию — 6%, на США — 5% (там же). Среди 15 крупнейших производителей научных статей Россия была отмечена как страна с одним из самых высоких темпов роста: среднегодовой рост публикаций за десятилетие составил около 10% против 3% в среднем по миру (NSB/NSF, Publications Output…).
Россия: национальная динамика до 2022 года
Российскую динамику по Scopus детально отслеживает НИУ ВШЭ в серии ежегодных сборников «Индикаторы науки» (НИУ ВШЭ, ИССИЭЗ, серия Индикаторы науки). По данным выпусков за 2010–2020 годы, число публикаций российских авторов в журналах, индексируемых в Scopus, за десятилетие примерно утроилось, а доля России в мировом потоке статей выросла примерно вдвое (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки; а также аналитическая записка ИССИЭЗ («Публикационная активность российских ученых в новых геополитических условиях», 2023, PDF). Если в начале 2010-х годов Россия давала около 1,5% мировых публикаций в Scopus, то к 2016–2020 годам этот показатель стабилизировался в диапазоне 1,8–2%, а к 2021 году достиг своего максимума — около 2,3–2,4% (по оценкам ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых в новых геополитических условиях», 2023). Удобно видеть это не только в тексте, но и в компактной сводке: по оценкам NSF и ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, Россия за 2010–2022 годы поднялась с 15–17-го места до группы 8–11-го места по числу статей и увеличила долю в мировом потоке с примерно 1,5% до 2,5–3% (NSB/NSF, Publications Output…); ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых…»).
При этом даже впечатляющая динамика роста числа статей не означает аналогичного роста их влияния. Те же «Индикаторы науки» показывают, что средняя цитируемость российских публикаций и доля работ среди самых цитируемых статей остаются заметно ниже, чем у стран — научных лидеров (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки, разделы о цитируемости). Российская наука за последние 10-15 лет научилась производить много статей, но не всегда — статьи, к которым активно обращаются коллеги (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки).
Новая геополитическая ситуация: изменение тенденций
Последние годы, однако, принесли разворот. В аналитической записке Института статистических исследований и экономики знаний (ISSEK) НИУ ВШЭ за 2023 год отмечается, что количество публикаций российских авторов в Scopus в 2022 году снизилось на 14,4% — до 110,5 тыс. статей (ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых в новых геополитических условиях», 2023, новость и PDF). Доля России в общемировом потоке сократилась до примерно 3% (по их методике учета) (там же), а страна опустилась с 8–9-го на 11-е место в рейтинге, пропустив вперед Канаду, Францию и Испанию (ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, 2023). Важно, что отставание в абсолютных числах пока невелико, но тренд очевиден: после периода быстрого роста и попытки «догнать» ведущие научные державы российская публикационная активность столкнулась с ограничениями доступа к международным журналам и базам и с общим охлаждением научного обмена (см. также NSB/NSF, The State of U.S. Science & Engineering 2022).
Проблема во многом связана с геополитической ситуацией: редакции некоторых журналов и конференций прямо или неформально заявляют, что не готовы рассматривать статьи авторов с аффилиацией в России, и часть рукописей отклоняется не по научным, а по страновым основаниям, о чем свидетельствуют обсуждения дискриминации по аффилиации в международных отчетах по науке и многочисленные кейсы отказов участия российских ученых в конференциях (см., например, обсуждение дискриминации по аффилиации в NSB/NSF The State of U.S. Science & Engineering 2022 и публичные кейсы отказов участию российских ученых на международных конференциях). При этом Web of Science фактически прекратила коммерческую работу с российским рынком, оставив организации без полноценной подписки и обновлений, тогда как Scopus продолжает индексировать значительную часть российских публикаций и для многих дисциплин остается главным каналом «видимости».
Ломая прикрытую дверь: как российские ученые сохраняют доступ к мировой научной литературе
Стоит сделать небольшое отступление и заметить, что российские ученые, сталкивающиеся с ограничениями доступа, находят обходные пути. Некоторые из них известны уже многие годы. Пиратский сервис Sci‑Hub, который Nature и Science называют крупнейшим нелегальным архивом научных публикаций в мире, аккумулировал десятки миллионов статей и обеспечил пользователям бесплатный доступ к значительной части контента, закрытого по подписке (обзор Nature о скачиваниях Sci‑Hub; анализ Science о масштабе базы и охвате статей). По оценкам исследователей, через Sci‑Hub и его зеркала проходят десятки миллионов загрузок в год; сервис способен обеспечить мгновенный доступ примерно к двум третям всех научных статей и до 85% материалов, легально доступных только по платной подписке (исследование «Looking into Pandora’s Box: The Content of Sci‑Hub and its Usage»).
Неудивительно, что для многих российских исследователей Sci‑Hub стал де‑факто стандартом: задолго до нынешних санкций и разрыва подписок Артём Оганов и Дмитрий Штарёв в совместной колонке «Эффект Sci‑Hub» в «Ведомостях» прямо писали, что без таких инструментов доступа выполнение современного исследования превращается в роскошь, а запреты на Sci‑Hub без создания работающей системы национальных или институциональных подписок означают, по сути, удар по самим исследователям. Их тезис был предельно прост и резко сформулирован: если государство и университеты не обеспечивают системный доступ к журналам, ученые неизбежно будут пользоваться пиратскими ресурсами, потому что наука не может ждать, а моральные дискуссии об «этике пиратства» теряют смысл там, где платный барьер фактически отсекает целые страны и институты от современной литературы.
Вокруг этой базы за последние годы выросла целая экосистема сервисов. В 2025 году появилась платформа Sci‑Net, задуманная как «сестринский» проект к Sci‑Hub: она позволяет пользователям запрашивать статьи, которых нет в кэше Sci‑Hub, у исследователей с институциональным доступом; в обмен за выполнение запросов участники получают специальные токены Sci‑Hub. В марте 2026 года был запущен Sci‑Bot, «робот Sci‑Hub», который на основе базы Sci‑Hub ищет релевантную литературу, читает её и формулирует краткие научно обоснованные ответы на вопросы пользователей. Формально оба проекта подаются как инициативы «открытого доступа», однако фактически доступ к части материалов в них организован через токен‑модель: пользователям предлагается расплачиваться внутренними токенами Sci‑Hub, которые продаются и обмениваются по фиксированному номиналу. Так, за два токена, дающих доступ к двум статьям, корреспонденту объединенной редакции проектов Indicator и InScience.News пришлось заплатить всего 100 рублей.
«Мусорные» журналы: ловушка для научной системы
На общую картину накладывается и еще один слой – феномен «хищнических» или «мусорных» журналов. Исследования по Scopus показывают, что даже в этой, казалось бы, отфильтрованной базе в середине 2010-х годов до 2,8–3% всех документов приходилось на журналы, фигурировавшие в списках подозрительных издателей, включая списки Beall и списки журналов, позже исключенных из Scopus (Machacek V., Srholec M., «Predatory Publications in Scopus: Evidence on Cross-Country Differences», рабочий документ FAU, 2019; см. также обновленный анализ «Prevalence of Potentially Predatory Publishing in Scopus on the Country Level», preprint). Особенно сильно этим страдали страны со средним уровнем развития научной системы — например, Казахстан или Индонезия, где доля публикаций в потенциально хищнических журналах достигала 15–18% (Machacek & Srholec, 2019). Для России таких экстремальных значений не наблюдается, но сам факт присутствия «мусорного» сегмента заставляет аккуратно относиться к голым цифрам и в дальнейшем цикле сознательно опираться на индексируемые, рецензируемые журналы, проходящие формальный отбор (NSB/NSF, Publications Output…).
Итог: место России в мире научных публикаций
Если собрать все вместе, получается двойственная картина. С одной стороны, за 2010-е годы Россия заметно укрепила позиции по «штучному» числу статей и вошла в группу из 10–15 стран с наибольшим объемом публикаций, обеспечив около 6% мирового прироста публикаций за десятилетие (NSB/NSF, Publications Output…; ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, 2023). С другой — глобальное распределение научного производства смещается в сторону Китая и азиатских экономик (NSB/NSF, The State of U.S. Science & Engineering 2022, см. также обзор NSF по глобальным трендам), а российская доля в мировом потоке по-прежнему измеряется несколькими процентами и сопровождается хроническим отставанием по цитируемости и влиянию (НИУ ВШЭ, Индикаторы науки).
В следующих материалах этого цикла мы попробуем разобраться, как на эти цифры повлияли санкции, ограничения на доступ к международным базам данных и попытки выстроить «суверенную» систему научной периодики — от национальной подписки РЦНИ до будущего российских журналов в Scopus и Web of Science (NSB/NSF, Publications Output…; ИССИЭЗ НИУ ВШЭ, «Публикационная активность российских ученых…»).
Подписывайтесь на InScience.News в социальных сетях: ВКонтакте, Telegram, Одноклассники.
