Мы живем в эпоху персонализированных эхо-камер — информационно-коммуникационных пространств, алгоритмически созданных социальными сетями. Меняется не только медиапотребление, но и сама структура общественного диалога, доверия и создания смыслов. О том, как социология описывает эти процессы, чем опасна «клиповая» информация и сможет ли искусственный интеллект заменить журналиста, мы поговорили с Сергеем Игоревичем Шелонаевым, заведующим кафедрой журналистики и медиатехнологий Петербургского государственного университета промышленных технологий и дизайна, доктором социологических наук. Его исследовательский интерес лежит на стыке социальных институтов и медиапространства.
— Сергей Игоревич, сегодня часто говорят об эхо-камерах в соцсетях. С точки зрения социологии, это неизбежная плата за персонализацию цифрового мира или опасный разлом в самой ткани общественного диалога?
— С точки зрения социологии, которую я рассматриваю скорее как набор описательных инструментов, это не угроза, а объект изучения. Угрозы исходят от самих явлений, которые социология описывает, — например, от современного медиапространства с его топологической природой [топологический подход рассматривает пространство как систему полей и связей, подобно физическим полям — прим. авт.]. Это сложная, иногда замкнутая система. Концепция эхо-камер существует, но эмпирические данные противоречивы. Что касается общественного договора, то проблема видится не в его разрушении, а в трансформации базовых создателей смыслов. Профессиональные журналисты, которые должны быть арбитрами правды, порой сами жертвуют этическими нормами. А параллельно возможность создавать контент — в том числе фейковый — получил каждый. Именно в этой девальвации смыслов я вижу основную проблему.
— Второй вопрос как раз об этом. Раньше арбитром правды были традиционные СМИ, а сейчас — блогеры с многомиллионной аудиторией. Изменилась ли сама социологическая природа доверия? Или у газет и телевидения участь динозавров?
— Социология описывает медиа-агентов через призму социального капитала — совокупности ресурсов, связанных с властью, доступом, престижем. Сегодня блогер без высшего образования может обладать большим социальным капиталом, чем академик, просто потому что у него есть прямая аудитория и влияние. Это один из ключевых сдвигов. Доверие к медиа действительно изменилось. Профессиональная журналистика переживает кризис авторитета, часто подчиняясь узким целям — будь то коммерческая выгода владельцев, политические задачи или погоня за дешёвым кликом в ущерб качеству. При этом грань между журналистом и блогером стирается: один и тот же человек может вести себя в газете и в своем Telegram-канале совершенно по-разному. Печатные СМИ в их классическом виде, по мнению многих моих коллег-главредов, в глубоком кризисе. Но они сохранятся в нишах, где репутация конвертируется в экономический результат, — например, в корпоративных или бизнес-изданиях.
— А как на эту ситуацию влияет искусственный интеллект? Сможет ли он вообще заменить журналиста в ближайшие годы?
— ИИ — это уже реальность медиа. Он используется для поиска инфоповодов, анализа данных и даже генерации текстов. Техническая замена части функций неизбежна — так же, как когда-то журналисты начали пользоваться интернетом. Но вопрос в балансе. В будущем журналист может стать скорее дата-аналитиком или промпт-инженером [специалист по составлению текстовых запросов для ИИ — прим. авт.], который ставит задачу машине. Однако творческие, интуитивные функции — выбор темы, понимание аудитории — останутся за человеком. Главная опасность в том, что, передавая машине технически креативные задачи, мы рискуем сами оказаться в плену навязанных ими шаблонов.
— Мы начали разговор с опасности «клиповой» информации. Можно ли что-то сделать с этим ритмом медиапотребления и потоком информационного хлама, особенно для молодого поколения?
— Ритм изменился необратимо: 30-секундные ролики, общение в три секунды. Это эволюция формата. Бороться с этим, заставляя молодежь смотреть часовые передачи, бессмысленно. Регулирование, как запрет смартфонов в школах или ограничение интернета для детей (это обсуждается в Европе), может быть частью ответа. Возможно, появятся и правила для ИИ. Но проблема глубже — это вопрос ментальных изменений, социальных связей, способности к критическому мышлению. «Зумеров» уже не переделать, речь идет о поколениях, которые идут за ними.
— Давайте поговорим о новых форматах социального действия: флешмобах, петициях, хактивизме [использование компьютерных навыков для защиты общественных интересов, свободы информации и прав человека — прим. авт.]. Это эффективные инструменты реальных изменений или просто способ выпустить пар?
— Это, безусловно, эффективные и все более мощные инструменты. Мы видели их роль в «арабской весне» или Twitter-революциях. Они позволяют быстро сплотить общество вокруг идеи. Но инструмент — обоюдоострый. Он работает и для суицидальных групп, и для мошенников, и для государственных информационных кампаний. В медиапространство сегодня активно проникает военная риторика: «информационный фронт», «атаки». Масштаб и накал возросли, в игру вступили государства. Это уже не протест городских сумасшедших, это элемент большой политики, способный влиять на взгляд на историю и будущее.
— И последний, прогнозный вопрос. Как вы видите будущее глобального информационного пространства? Оно будет становиться все более единым или, наоборот, фрагментированным?
— Идея единого глобального информационного пространства, по всей видимости, будет видоизменяться. Мы движемся к фрагментации или, точнее, к формированию нескольких крупных информационных зон — условно говоря, китайской, американской, российской моделей. Это не только вопрос цензуры, но и культурных кодов, экономических интересов.
Однако вместо четкой глобализации или простого деления на сферы влияния мы, возможно, увидим более сложную картину, где разные модели будут и сосуществовать, и пересекаться. Человечество разнообразно, и конкуренция моделей — не всегда плохо. Речь не идет о войне на уничтожение противоположных медиасистем. В рамках разных правил игры возможно существование параллельных информационных конструкций.
Причем эти конструкции могут возникать не только вокруг государств, но и вокруг транснациональных корпораций — условных «империй» вроде Google, Samsung. Чем выше мы поднимаемся по технологической пирамиде, тем меньше становится игроков, но полная монополизация, к счастью, не предвидится. Конкуренция будет сохраняться, как мы видим на примере борьбы гигантов за форматы видео или стандарты мобильной связи. Так что будущее, скорее всего, за сложной, сегментированной картой, где выбор между открытым потоком и регулированием будет определять характер разных обществ. Но посмотрим, жизнь покажет.
Автор: Александра Родионова
Подписывайтесь на InScience.News в социальных сетях: ВКонтакте, Telegram, Одноклассники.
