3 апреля в Общественной палате РФ состоится международный форум «Университеты, бизнес и изменение климата. Территория ШОС». О трендах мировой ESG-повестки, вовлечении в ESG-повестку среднего бизнеса и развитии рынка финансовой компенсации выбросов CO2 — в нашем интервью с Борисом Титовым, спецпредставителем президента РФ по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития.
— Борис Юрьевич, Вы активно взаимодействуете по вопросам ESG повестки с представителями самых разных стран (среди них, например, и Иран, и США, и Германия). Считаете ли Вы, что эта повестка может стать некой «объединяющей» силой? Какой условный лозунг этого направления можно было бы озвучить?
— Движение компании к более ответственному поведению — в этом нет ничего плохого, только хорошее. Но в мире несколько «пережали» гайки в пользу климатического финансирования.
Яркий пример — ЕС, который сейчас разбирается с последствиями усиления своих же климатических норм для компаний, избыточной ESG-отчетности, опять же, в сфере углеродных выбросов. В итоге работать стало просто неэффективно. Как реакция — предлагается как вариант отсрочка начала выплат по пресловутому углеродному налогу CBAM до 2027 года, упрощение норм отчетности «об ответственности», где надо детально отслеживать действия своих поставщиков. В общем, переборщили, и там это сейчас осознают.
Но самая сильная реакция в США в планах законодательство, которое запретит учитывать ESG при инвестиционных решениях. В начале этого года из так называемого «Альянса чистого нуля» по выбросам вышли Bank of America, Citigroup, Goldman Sachs, JP Morgan, Morgan Stanley, Wells Fargo, Blackrock и многие другие. За ними, кстати, последовали Deloitte, канадские банки и крупные японские корпорации. Просто, когда условия не для всех одинаковые, это перестает работать.
То есть ESG-повестка переживает сейчас кризис. Во многом из-за того, что многие стали использовать ее в свою экономическую пользу, например ЕС, которая ввела трансграничный углеродный налог. Другие страны восприняли это как использование благой цели для экономической выгоды ЕС.
Другими словами, шило в мешке не утаишь. ESG — это про равные возможности, ответственность, заботу о природе и социальные цели. Но когда становится инструментом экономики и политики, это многим не нравится.
Российский подход сейчас я бы назвал правильным — мы никому ничего не навязываем, но будем вводить инструмент, который будет стимулировать компании к этим хорошим целям — Стандарт «Общественного капитала» бизнеса АСИ.
Как раз для объединения мы одной из идей видим общую работу в БРИКС, ШОС, обмен опытом и гармонизацию стандартов, но в будущем. Надо понимать, что сейчас разнообразие подходов к ESG предполагает очень долгую работу по сближению.
Но это ESG, это для бизнеса. Если иметь более широкий контекст — ЦУР, то они и должны были стать объединяющими для мира. Но получилось далеко не все, это признают в ООН.
Нужна перезагрузка.
Доклад Генсека ООН от 3 января 2025 года (Trends and progress in international development cooperation, E/2025/8) прямо говорит — координация хромает, а политическая разобщенность добивает ее на корню.
Появляются новые вызовы — замещающий рабочие места искусственный интеллект, который грозит «выключить» с рынка труда миллионы людей стран Глобального Юга, киберугрозы, цифровое неравенство.
Старые, меж тем, не разрешены — отсутствие средств для развития, изменение климата, неравенство остаются проблемами, как и 10 лет назад, потому что не определены реальные инструменты, которые могут помочь в их решениях для более чем половины мирового населения.
Скорее всего, для повестки ЦУР придет время переформатирования.
Мы видим эту работу следующим образом: уже сейчас подумать над следующей итерацией ЦУР после 2030 года:
- • приоритезировать цели, возможно, создать разные наборы целей для разных групп стран;
- • конкретизировать программы первоочередных действий, выработать результативные пути к достижению;
- • заранее определить ресурсное обеспечение, решить вопросы управления программами и финансирования.
Набор целей, скорее всего, не может быть столь масштабным и универсальным, общими могут быть только основные цели.
И работать проще странам, у которых общие подходы, проблемы, видение на перспективу. В нашем случае сейчас это БРИКС и ШОС.
Так что новый лозунг: «Проще, конкретнее и с реальными инструментами». Это большая работа.
— Какого вектора следует держаться вузам РФ для получения выгоды от вовлечения в «зеленую» повестку?
— Наши вузы многие активно работают в этой сфере. Так, проект ВИП ГЗ дал реальное финансирование на климатические исследование. Многие студенты заинтересованы реальными программами в сфере ESG, климата, устойчивого развития. Наши вузы вполне конкурентны в этом направлении.
Стоит пожелать, чтобы исследования в этой области продолжились, государственное финансирование не останавливалось.
У нас много и практических вопросов — энергоэффективность, новые источники энергии и исследование причин изменения климата, можно входить в международные альянсы.
Особенно востребованным будет не просто стандартное обучение текущим принципам ESG, а тенденции, изменения, pro e contra. Компаниями будет необходима объективная оценка, таких специалистов надо готовить.
— Как бы охарактеризовали степень вовлечения среднего бизнеса в ESG-повестку?
— Чтобы не быть голословным: в 2022 году Институт Столыпина проводил опрос, где ставил соответствующий вопрос: «Знакомы ли Вы с ESG повесткой — реализует ли Ваш бизнес программы