Loading...

«Всегда необходим диалог между учеными и искусствоведами»
Артем Грязнов / СПбГЭТУ «ЛЭТИ»

Ученые из Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» с помощью рентгенографии помогли искусствоведам установить подлинность этюда И. И. Шишкина «Дубы в Старом Петергофе», который некоторое время назад был похищен из коллекции Научно-исследовательского музея при Академии художеств. Об особенностях метода, а также других проектах на стыке науки и искусства нам рассказал профессор кафедры электронных приборов и устройств СПбГЭТУ «ЛЭТИ» Артем Грязнов.

— Расскажите о художественном произведении, подлинность которого вы устанавливали.

— Мы работали с этюдом к картине Ивана Ивановича Шишкина «Дубы в Старом Петергофе». В процессе работы над картиной художники обычно создают множество этюдов. Иногда это бывают наброски отдельных элементов, иногда композиция целиком. Существует несколько эскизов «Дубов в Старом Петергофе», и выглядят они для человека, неискушенного в живописи, как очень похожие на завершенные картины маслом. В свое время, как мне рассказывали сотрудники Научно-исследовательского музея при Академии художеств, одно полотно было похищено, а затем благополучно найдено. Однако появилась необходимость доказать его подлинность. Поскольку у каждого художника есть свои приемы и методы нанесения грунта на холст, наложения мазков, то искусствоведы могут использовать подобные признаки, чтобы заключить, что два произведения принадлежат руке одного мастера. Кроме того, наука располагает рядом инструментальных методов исследования, таких как съемка в инфракрасном свете и в ультрафиолете или просвечивание рентгеновскими лучами. Мы использовали последний из этих трех — он позволяет увидеть, были ли под верхним красочным слоем еще какие-то записи и наброски, менялась ли композиция. Рентгенография также помогает выявить некоторые штрихи, не видимые невооруженным глазом, и более подробно изучить манеру написания картины. Кроме того, этот метод можно использовать для обнаружения подделок. Старые картины часто покрываются мелкими трещинами (кракелюром), которые выглядят как сеточка на поверхности краски или лака. Иногда, для того чтобы состарить картину, эту сеточку делают искусственно, и на глаз настоящие трещины от подделки становится очень сложно отличить. На рентгеновском снимке, наоборот, очень хорошо видна разница. В результате работы с двумя этюдами «Дубов в Старом Петергофе» — похищенным и сохранившимся в музее — мы получили снимки, на которых показали характерные особенности обеих картин с точки зрения рентгеновского изображения. Затем на основании этих данных искусствоведы определили, что два полотна написаны одним художником в один период времени. Соответственно, поскольку известно, что одна из работ (оставшаяся в музее) принадлежит Шишкину, стало понятно, что вторая — это тоже его произведение.

— Можно ли сравнить метод рентгенографии, который применяют для просвечивания картин, с обычным рентгеном тела человека? Одинаков ли их принцип?

— Абсолютно одинаков, физика одна и та же: излучение проходит через объект и неравномерно ослабляется его разными структурами. Если пропускать рентгеновские лучи через тело человека, кости будут сильно их поглощать, поэтому на фотографиях они выглядят светлыми. Так и краски, например, содержащие свинец и цинк, хорошо поглощают рентгеновское излучение и будут светлыми на снимке.

— На что в первую очередь обращают внимание при анализе полученных снимков картин? Структура холста, манера наложения мазков или что-то еще?

— Когда мы делаем снимки, то скорее говорим о таких их характеристиках, как резкость, контрастность, число градаций серого, а более подробное описание с точки зрения техники живописи уже делают искусствоведы. Наша задача — сделать снимки как можно более качественными для восприятия, то есть избежать пересвечивания и излишнего контраста.

— При определении подлинности этюда Шишкина вы сравнивали украденную работу с еще одной крайне близкой по сюжету, оставшейся в коллекции. Как работают специалисты, если похожих работ того же художника нет?

— Говорить о рентгенографии работ каких-то малоизвестных художников не приходится, а, говоря об известных мастерах, нужно признать, что для большинства картин рентгенограммы уже существуют. Поэтому почти всегда можно найти другие работы того же мастера, сделать их снимки и сравнить. Но даже это не всегда требуется, поскольку есть другие признаки, по которым можно оценить подлинность произведения. Например, современные художники, подделывая работы старых мастеров, могут даже подобрать краски, очень близкие по составу к тем, которые использовались раньше, но более существенная проблема — найти нужный холст. Поэтому, если мы сделали снимок и увидели, что картина, условно говоря, ХVIII века написана на очень качественном и ровно структурированном холсте, можно говорить о том, что перед нами подделка.

— Как часто и по каким еще вопросам сотрудники музеев обращаются к ученым за помощью?

— Наша группа уже на протяжении многих лет сотрудничает с музеями. К нам обращаются не только по вопросу определения подлинности — очень часто мы работаем с реставраторами картин и икон. Бывает так, что какая-либо икона висит в монастыре сотни лет, за которые она могла подгореть от лампады или на ней просто от старости могла облупиться краска. И служители своими силами ее отреставрировали. Когда после этого профессиональный реставратор приносит подобную вещь нам для анализа, он пытается узнать, какая часть иконы — подлинник, а какая — обновленная и нужно ли эту «подрисовку» соскребать до исходного слоя. В этом случае мы делаем снимки и видим предыдущие, более глубокие слои, которые могли сохраниться.

Кроме непосредственно просвечивания рентгеновское излучение позволяет сделать еще одну важную вещь — определить химический состав вещества. Это помогает оценить состав, например, металлов в украшениях, а также определить, отличаются ли химически краски на картине.

— Ранее ваша группа работала над определением возраста мумии скифской девочки. Расскажите, как и насколько точно можно оценить возраст с помощью метода рентгенографии?

— Биологический возраст мы определяли по структуре костей. Когда человек растет, состав и плотность его костей меняются, поэтому и способность пропускать рентгеновское излучение в разном возрасте разная. Рентгеновские снимки двадцатилетнего и восьмидесятилетнего человека примерно одной комплекции с одним типом костей будут сильно отличаться, потому что кости пожилых людей, хотя и более хрупкие, в большей степени поглощают излучение. У современных людей возраст методом рентгенографии можно определить с точностью до пары лет, но чем древнее анализируемый образец, тем точность ниже. Например, биологический возраст скелета из захоронения возрастом в тысячу лет таким способом можно определить с ошибкой в пять-семь лет.

— Есть ли какие-то ограничения у данного метода? Можно ли с его помощью исследовать очень крупные или плохо сохранившиеся объекты?

— Конечно, чем древнее объект и хуже его сохранность, тем сложнее что-то о нем сказать. Но мы получали рентгенограммы египетских мумий, и все было успешно — они довольно хорошо хранились. Если объект слишком большой и его просто технически невозможно просветить насквозь, это можно считать ограничением. Но для методов, основанных на ионизирующем излучении, размерные ограничения все-таки не критичны. С помощью таких методов, например, исследовали конструкцию даже самих египетских пирамид, а с другой стороны, студенты в нашей лаборатории работают с семенами растений, размер которых составляет доли миллиметра, и рентгенография позволяет исследовать внутреннюю структуру даже таких мелких объектов.

— Рентгенографию семян проводят, чтобы оценить их сохранность?

— В основном анализ проводят, чтобы выявить паразитов, правильность условий хранения, которые влияют на сохранность и всхожесть семян. Например, если семена пересушить, внешне они будут выглядеть нормально, но внутри зародыш развиваться не сможет. Это оказывается крайне важно, когда ботанические сады обмениваются между собой семенами редких и дорогих растений: перед покупкой и продажей делают рентгенографию семян, чтобы убедиться, что все впоследствии взойдут.

— Какими методами для изучения предметов древности и искусства, помимо рентгенографии, вы располагаете?

— Мы специализируемся в основном на рентгеновском излучении, но у нас есть коллеги на кафедре фотоники, которые занимаются инфракрасным и ультрафиолетовым излучением. При исследовании произведений искусства эти методы также довольно часто используются.

— Привлекали ли ваших коллег для исследования «Дубов в Петергофе»?

— Нет, для решения этой задачи просвечивание инфракрасными и ультрафиолетовыми лучами не понадобилось, но обычно для серьезной реставрации специалисты стараются применять одновременно несколько методов.

— Есть ли у вас новые проекты на стыке науки и искусства?

— Здесь всегда необходим диалог и обоюдная заинтересованность ученых и искусствоведов. Мы разрабатываем самые разные методы, думая в основном не об искусстве, а о том, чтобы получить более качественные и подробные снимки, а искусствоведы приходят к нам со своими вопросами. Очень сложно спрогнозировать, какие проекты появятся завтра: мы сейчас не знаем, что от нас потребуется, а они не знают, что мы в будущем сможем предложить.


Подписывайтесь на InScience.News в социальных сетях: ВКонтакте, Telegram.